Глеб Морев (kritmassa) wrote,
Глеб Морев
kritmassa

Для тех, кому лень искать: снятый "Взглядом" текст

Андрей Архангельский: Пелевин для умных

24 декабря 2009, 10::00

В опросе « Самый влиятельный интеллектуал России» на портале OpenSpace победил Виктор Пелевин. Его модель поведения – сознательный отказ от публичности и от иллюзий – по-прежнему считается наиболее адекватной для всякого думающего человека в России.


Самым влиятельным интеллектуалом в России признан человек, которого невозможно увидеть по телевизору, чье высказывание почти невозможно представить в газетах и журналах. Прибавим к нему двух блогеров, двух оппозиционных политиков (один из которых сидит за решеткой), двух телеведущих, одному их которых путь на ТВ неофициально закрыт, а другой не скрывает своей нелюбви к людям, – вот мы и получим полный список самых влиятельных интеллектуалов по версии OpenSpace. Главное слово, которое объединяет семерых из 10 лидеров списка, – «отсутствие».

В условиях, когда других каналов для выражения независимых мнений, кроме Интернета, почти нет, любое голосование, даже безобидное, превращается в протестное. Оно не столько называет имена, сколько указывает на неполноту интеллектуального сообщества, на его пустоту.

Русский интеллектуал – это голова профессора Доуэля. Когда-то, в момент появления, еще в петровское время, его отделили от туловища (от российского общества); с тех пор его существование целиком искусственно: он существует не для блага общества, а для каких-то специальных целей неизвестных манипуляторов и целиком зависит от них. Сегодня, правда, жизнь интеллектуала висит не на волоске, а на проводке – его жизни физической ничего не угрожает, но его возможность влиять на общество, высказывать свое мнение, быть услышанным по-прежнему зависит не от его воли.

Изредка, для каких-то неясных целей, интеллектуала призывают в телевизор: его голова, не привыкшая к свету софитов, мигает красными глазами, минуты две у него есть, но не больше, иначе зрителю будет скучно. По той же причине – скучно! – интеллектуалами ТВ предпочитает торговать оптом: нагнать в студию по восемь–десять человек и равнодушно наблюдать за тем, как они в эфире борются за существование – в данном случае за возможность высказаться. Так выглядит сегодня механизм взаимодействия интеллекта и общества, интеллекта и власти. В такой ситуации полагать, что ты на что-то влияешь, – значит питать дурные и вредные иллюзии. В этом смысле выбор Пелевина в пользу непубличности вполне объясним. С другой стороны, если бы наши интеллектуалы никогда не испытывали никаких иллюзий, то не было бы в истории России и тех редких проблесков свободы и ума, которые все-таки случались.

Полная правда состоит в том, что сегодня российское общество не нуждается в интеллектуалах вовсе. Задача интеллектуала – объяснять обществу, что с ним происходит; а поскольку с нами давно ничего нового не происходит и все это прекрасно понимают, интеллектуалы лишь соревнуются между собой в том, кто лучше скажет об этом – о том, что ничего не происходит. Наибольшим успехом в народе пользуется тот, кто сводит эту констатацию к ловкой форме анекдота или запоминающейся фразе. «Эка он врезал, эка он пригвоздил!» – восхищается общество. Этим, однако, функция интеллектуала в России и исчерпывается.

Пелевин – непревзойденный мастер таких штук, и нет нужды доказывать это еще раз. В России, пишет он, все время происходит единственный процесс: смена одной крыши на другую; один и тот же демон все время приходит к нам в разных обличьях – то в виде опричника, то чекиста, то силовика.

Но ведь и сам Пелевин, и даже его подчеркнутая анонимность – часть того же многовекового процесса. Пелевин – также вечный русский дух, который приходит к нам на помощь под разными масками: во времена Грозного – в виде шута, юродивого, в виде той самой карнавальной культуры; во времена просвещенного царизма – в виде скабрезных частушек о государе-императоре; в советское время – в виде анекдота о похоронах генсека. Раньше этот дух назывался скоморохом, потом нигилистом, диссидентом, теперь интеллектуалом; но все они – талантливые, умные и по-своему даже выдающиеся люди – такая же неотъемлемая часть русской матрицы, как и тот демон, меняющий форму, но не меняющийся по сути.

В этом и есть главная разница между интеллектуалом нашим и западным: там интеллектуал не является частью системы, а является ее антиподом, противовесом и, что важно, публичным критиком. Прочность западной системы, писал еще русский историк Данилевский, основана на равновесии, а равновесие это достигается за счет множества общественных противовесов, одним из которых и является интеллектуальное сообщество. У нас в силу многих причин независимым от системы не может быть никто. И тот, кого общество называет сегодня интеллектуалом, если что и может делать полезного, так это по мере сил и таланта снижать, смягчать общий вред, доставляемый системой, – смеясь, даже глумясь над ее колесиками; его роль – быть утешителем, амортизатором между властью и обществом.

За это, к примеру, пользуется в народе такой любовью Михаил Жванецкий: своими произведениями он очеловечивает жестокую, античеловеческую реальность – и тем самым делает ее приемлемой для жизни. Но он не может, естественно, отменить закономерностей этой жизни. Причем как 600 лет назад царь понимал, что в шутках скомороха есть горькая доля правды, так и теперь: властная элита, читая Жванецкого или Пелевина, слушая Высоцкого или Гребенщикова, прекрасно понимая все метафоры и намеки, говорит: ох, правда, ох, в самое яблочко. Про нас про всех, какие, к черту, волки. И продолжает делать то же самое, ссылаясь уже на собственную зависимость от все той же русской матрицы.

Понятие вечности – «творить для вечности, а не для славы, денег и т. д.» – также является одним из основных императивов этой матрицы, естественным следствием ее экономического и общественно-политического устройства. Как России интеллектуал нужен только в качестве утешителя, так и самому интеллектуалу необходима хоть какая-то иллюзия, надежда – ориентир, выходящий за рамки системы. Когда в общественном устройстве, кроме смены крыши, ничего не меняется, единственное, что тебя утешает, – высшая цель, абстракция вроде вечности или свободы. Это ответ на вопрос, почему русские живут иллюзиями – потому что больше нечем.

Именно так и думал жить герой «Дженерейшн Пи» Вавилен Татарский – днем работая на советскую литературу, а в остальное время – трудясь для вечности, создавая «большую вещь». Но в 1991 году мы вместе с Татарским добровольно отказались от этой иллюзии и прочих – решив, что теперь у нас все будет по-другому и вечность нам уже ни к чему.

Кто не испытал того же, что и герой Татарского, – этой смеси жалости от утраты вечности – и надежды на то, что зловещий круг русской истории наконец будет разорван?

Но скоро выяснилось, что история опять пошла по кругу, а без ориентира на сверхценности, без веры в вечность ничего хорошего даже у нас самих не выходит – а выходит только пиар, тиражи, договоры с крупными демонами, то есть, пардон, издательствами, и регулярные выходы похожих одна на другую своей ловкостью книг.

Причем художественная и интеллектуальная ценность этих книг несопоставима с ценностью даже тех, которые выходили при царях и кровожадных генсеках. Особенно показателен тут пример самого Пелевина, чьи произведения 1990-х и начала 2000-х несравнимы с тем, что выходит у него в последние пять–шесть лет. Пелевин попробовал вести себя в условиях русской матрицы, как западный интеллектуал: пожить без вечности, без сверхценностей и иллюзий – и получилось совсем худо, потому что того, ради чего писать, совсем уж не стало.

Пример Пелевина показателен: талант без веры, без ориентира на высшие ценности в России невозможен – даже если это крупный талант. Человек, который сознательно сделал то, что множество интеллектуалов в России произвели бессознательно, – отказавшись от сверхценностей, от абстракций, от политического высказывания и, в конечном итоге, от вечности – безусловно, символ современного русского интеллектуализма. В том смысле, в котором говорят: его пример – другим наука.

Текст был опубликован интернет-газетой "Взгляд" 24 декабря, но через несколько часов удален с сайта. Сохраненная копия найдена мною в кэше яндекса.
Tags: Текущее
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments